Ольга Брюс

едущая и перешла к другим новостям. У Софии перехватило дыхание. Она быстро набрала номер, высветившийся внизу экрана, и на её губах расплылась хищная, торжествующая улыбка. Так вот ты кто, милая. Воровка, преступница, кто знает, что ты натворила. – Так-так, – прошептала она, оглядываясь, не идёт ли Алина и не видела ли она на экране свой портрет. Но девушки нигде не было, и София засмеялась, прижав ладонь к губам. – Значит, не зря ты мне показалась подозрительной… Интересно, что скажет на это Саша… София прокашлялась, чтобы придать голосу серьёзность и нажала кнопку вызова. Гудок, второй, третий. – Алло, – ответили ей не очень-то дружелюбно. – Здравствуйте, – взволнованно произнесла София. – Я хочу сообщить информацию о девушке Алине. Да, сейчас видела по телевизору, что её ищут. Я знаю, где она находится. Она продиктовала адрес особняка, коротко ответила на вопросы оператора и, положив трубку, откинулась на спинку стула. Внутри неё бурлило ликование. Алина была в ловушке, и София не сомневалась, что эта девица, которая посмела так с ней обойтись, теперь понесёт заслуженное наказание. *** В это же время в торговом центре Александр сидел на высоком стуле у барной стойки, потягивал кофе и наблюдал за детьми, которые с воплями носились по игровой комнате. Маруся и Ваня, раскрасневшиеся и счастливые, визжали, скатываясь с горок и ныряя в сухие бассейны с пластиковыми шарами. Александр улыбнулся, не зная, как он будет вытаскивать их оттуда. Он перевёл взгляд на телевизор, висевший над стойкой, и вздрогнул. На экране мелькнуло знакомое лицо. Он резко подался вперёд, всматриваясь. Фотография Алины. Голос диктора сообщал о том, что полиция ищет девушку, но подробностей не было. Александр почувствовал, как по спине побежала струйка холодного пота. Что, если это увидит Алина? Он поднялся, расплатился за кофе и направился к игровой комнате. – Ваня, Маша! – крикнул он, резко открывая дверь. – Немедленно выбирайтесь! Мы едем домой! – У-у-у… папа, – заныла Маруся. – Мы ещё не поиграли… – Пап, ещё немного, – поддержал сестру мальчик. – Я сказал – поехали, — добавил голосу металла Александр. – Или вы хотите, чтобы я повторил ещё раз? Маруся и Ваня, больше не споря, выбрались из бассейна и послушно подбежали к отцу. Ваня удивлённо спросил: – Папа, а что случилось? – Ничего, – коротко ответил Александр, беря их за руки и быстро направляясь к выходу из торгового центра. – Просто мне срочно нужно домой. А с вами мы погуляем в другой раз.

но», за то, как она умело обходилась с детьми, за то, что вообще была рядом с Александром. Что он нашёл в этой серой мыши? Грудь у неё не больше, чем у подростка, лицо простое, без макияжа, волосы всегда собраны в пучок. Прислуга и есть прислуга. А она, София, была королевой, и место Александра было у её ног. Но он смотрел на ту, другую, и это было невыносимо. София резко села на кровати, забыв о притворной боли в ноге. Её глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Она не собиралась сдаваться. Она не позволит какой-то сопливой девчонке, дешёвой няньке, отнять то, что принадлежит ей по праву. Александр должен был понять, что она единственная женщина, достойная его. И она сделает всё, чтобы он это увидел. Ей только нужно придумать, как избавиться от этой няни-дряни и вернуть его внимание к себе. *** Было уже около четырёх часов дня, когда Александр всё-таки заглянул к ней. – Ну ты как? – Нормально, – София старательно вызывала на глаза слёзы, но они почему-то никак не хотели появляться. – Привезти тебе чего-нибудь? Я еду в город с детьми, обещал им пару часов в игровой комнате. Если что, Алина дома. – Хорошо, – сказала она и протянула к нему руку. – Саш, пожалуйста, когда вернёшься, побудешь со мной? Мне так одиноко… Ещё через минуту внизу снова зазвенели детские голоса, потом хлопнула входная дверь, и они стихли в отдалении. Александр уехал. Уехал с детьми, оставив её здесь, в этом доме, наедине с ненавистной нянькой. София приподнялась на локте, прислушиваясь к тишине, которая воцарилась в особняке. Где-то внизу звякнула посуда, и она поняла, что Алина хозяйничает на кухне. София откинулась на подушки и громко, требовательно крикнула: – Эй! Принеси мне чай! Зелёный, с мёдом и лимоном. И побыстрее! Снизу не последовало ответа. София повторила, повысив голос, потом крикнула ещё громче, но когда охрипла, услышала мерный стук шагов, поднимающихся по лестнице, и на пороге появилась Алина. Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрела на Софию с откровенной насмешкой. – Вы что-то сказали? – спросила она с притворной вежливостью, – я плохо расслышала. – Ты что, глухая? Я сказала, принеси мне чай, – процедила София, сверля её взглядом. – Зелёный, с мёдом и лимоном. Бегом. – Бего-ом? – протянула Алина, даже не подумав двинуться с места. – Конечно! Но вот ведь незадача… Я няня для детей, а не ваша личная горничная на побегушках. Поищите себе прислугу в другом месте. А здесь, если вы чего-то хотите, можете пойти и взять это сами. Кухня внизу, чайник на плите. София вскипела от такой наглости. Она резко села, забыв о своей больной ноге, и её лицо перекосилось от ярости. – Ты что, дура? – закричала она, размахивая руками. – У меня болит нога! Я не могу ходить! Ты обязана мне помогать! Это Александр сказал! Он специально оставил тебя здесь для этого! Алина насмешливо приподняла бровь: – Зато язык у вас здоровый... Она развернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Не сдержавшись, София схватила подушку и запустила ею вслед молодой гадюке. А ещё она обязательно расскажет об этом Александру. София чувствовала, как перенесённое унижение испепеляет её изнутри. Она спустила ноги с кровати и направилась на кухню, чтобы наконец-то съесть чего-нибудь и всё-таки выпить чаю. Слава богу, этой мелкой дряни там не было. Она, судя по всему, ушла в свою комнату. София поела, заварила чай, вернулась за стол и включила телевизор. Она равнодушно переключала каналы, ни на чём не заостряя своего внимания, как вдруг поперхнулась очередным глотком, увидев среди мелькающих картинок портрет улыбающейся Алины. А ведущая, серьёзная женщина с идеальной укладкой, тем временем начала рассказывать о том, что эта девушка разыскивается, и каждый, кто может хоть что-то знать о её местонахождении, обязан сообщить об этом по указанным телефонам. – Боже мой! – София несколько раз хлопнула ресницами и снова взглянула на экран. Да, сомнений не было. Это она, Алина! И её разыскивает полиция!!! – Помните, ваша помощь может быть решающей, – закончила в

Свидание вслепую - 17 София развалилась в хозяйской спальне на огромной кровати, подложив под больную ногу целую гору подушек. Она лежала в кружевном пеньюаре, который небрежно сполз с одного плеча, и драматично вздыхала, привлекая внимание каждого, кто проходил мимо открытой двери. Её лицо было бледным, но не от боли, а от досады. Врач ушёл, оставив рекомендации и обезболивающее, но София даже не прикоснулась к таблеткам. Она хотела, чтобы все суетились вокруг неё, приносили чай, поправляли подушки и выражали сочувствие. Однако реальность оказалась жестоко далека от её ожиданий. Александр, убедившись, что её жизни ничего не угрожает, с облегчением вздохнул и с головой ушёл в работу. Он проводил долгие часы в своём кабинете, закрывшись от всего мира, и только изредка выходил, чтобы налить себе кофе или посмотреть, чем занимаются дети. Он не забегал к ней каждые пять минут, не протирал ей лоб влажным полотенцем и не сидел у её постели, держа за руку. Да что там! Он вообще не обращал на неё внимания, как будто она была пустым местом, и это больше всего выводило Софию из себя. Она слышала, как внизу хлопала дверь и детские голоса звонко перекликались в холле, когда Алина командовала сборами на очередную прогулку. Дети снова куда-то уходили с этой нахальной девчонкой, которая невыносимо бесила Софию. Она вздрогнула, услышав голос Александра, и даже приняла выразительную позу, надеясь вызвать в нем хоть капельку жалости, но он снова ушёл к себе, забыв о ней. Чёрт! Лучше бы она не разыгрывала этот дурацкий спектакль с ногой. Сейчас бы проводила время рядом с Александром, пила бы с ним кофе, может быть, они даже куда-нибудь съездили бы. Где-то в саду смеялась Маруся и что-то громко выкрикивал Ваня, кажется, какую-то дурацкую считалку. В прятки они там играют, что ли? Вот бы они пропали сразу все втроём, какое это было бы счастье… Подумав об этом, София поморщилась. Эти дети её никогда не волновали. Они были лишь инструментом, рычагом давления на Александра, но сами по себе всегда вызывали у неё лишь раздражение. Она закрыла глаза и позволила мыслям унести её в прошлое. Там, в воспоминаниях, Александр был другим. Он был горячим, страстным, он сжимал её в объятиях с такой силой, что она задыхалась от восторга. София помнила каждую минуту, проведённую с ним в постели. Эти ночи, полные запретного удовольствия, были её триумфом. Она лежала и перебирала в памяти детали: его руки, скользящие по её коже, его дыхание, учащённое и горячее, его шёпот, который никто и никогда не мог повторить. Ей нравилось спать с ним. Нравилось чувствовать его тело рядом, нравилось дразнить его и видеть, как он теряет контроль. Но из-за его несносных детей она никогда, ни на секунду, не допускала мысли, что будет жить с ним. Семейная жизнь, совместные завтраки и ужины, вечерний просмотр дурацких фильмов, где героиня обязательно заканчивала с кем-то вроде Александра, были ей чужды. И уж тем более она не хотела становиться матерью для его невыносимо шумных детей. Двойняшки всегда действовали ей на нервы. Их громкие голоса пронзали её голову острой болью, вечные беготня и крики вызывали мигрень, а необходимость улыбаться им и делать вид, что она их любит, выматывала до предела. Однако то, что она увидела в глазах Александра, когда он смотрел на эту глупую девчонку, вызвало у неё глухую волну раздражения. Хотя нет! Это было не раздражение… Тут больше бы подошло другое слово, и София с наслаждением процедила его сквозь зубы. В последнее время её бесило всё. Мало того, что Александр нахамил ей по телефону, когда она звонила, и заявил, что слишком занят для встреч. Мало того, что он отшил её, когда она приехала, а потом вёл себя с откровенным пренебрежением. Так ещё и эта девица, несчастная нянька, вертится перед ним, а он улыбается ей, будто она самое дорогое, что есть у него в жизни. И ни разу не защитил её, Софию, от хамства этой выскочки. София открыла глаза и уставилась в потолок. Она ненавидела Алину. Ненавидела её за эту наглую усмешку, за её «Тпру, стой смир